Град трёх святынь — Спас Всемилостивый, прибавление ума и тихая пристань отца Павла.
Есть на Волге город, который менял названия, но никогда не изменял вере. Романов-Борисоглебск, ныне Тутаев, стоит на двух берегах великой реки, соединённых паромной переправой, и каждый берег хранит свою святыню, свою благодать, свою тихую молитву. Сюда приезжают за самым главным — за исцелением души, за вразумлением в учении, за тем тёплым, почти домашним святым словом, которое и поныне слышится здесь, на могилке того, кто при жизни был утешителем всех страждущих.
Наше путешествие откроет три лика Тутаева: величественный лик Спаса Всемилостивого, трогательный образ Богородицы «Прибавление ума» и светлую память старца Павла Груздева. Переправа через Волгу сама по себе становится границей между суетой и молитвой. Пока паром медленно пересекает широкую речную гладь, время словно замирает, оставляя за кормой привычный бег жизни. На том берегу, на высоком волжском берегу, стоит Воскресенский собор — огромный, величественный, видимый издалека. Именно там, под его сводами, хранится главное сокровище Тутаева — чудотворный образ Спаса Всемилостивого, написанный в XV веке преподобным Дионисием Глушицким. Когда входишь в собор, взгляд сразу устремляется ввысь — огромный образ Спасителя занимает почти всю высоту храма. Он не написан, он явлен. В лике Христа — необыкновенная строгость и одновременно бесконечная любовь, та самая, которая объемлет каждого приходящего. Многие века к этому образу притекают люди, и многие получают исцеления — и телесные, и душевные. Особенно много свидетельств о помощи при болезнях ног и глаз, но главное исцеление, которое подаёт здесь Господь, — это исцеление души от отчаяния, уныния, неверия. Перед этим ликом хочется молчать и просто смотреть, впитывать в себя этот свет, чувствовать, как Он смотрит на тебя — и видит всё, но не осуждает, а ждёт и надеется.
Рядом с образом Спаса в соборе есть и другая святыня — чудотворная икона Божией Матери, которую в народе называют «Прибавление ума» . Это удивительный образ, перед которым молятся о вразумлении, о помощи в учёбе, о даровании разума детям и взрослым. Сколько студентов приезжают сюда перед экзаменами, сколько матерей молятся о своих чадах, с трудом постигающих науки! И по вере их бывает: и ум прибавляется, и способности открываются, и самые трудные предметы становятся понятными. Сама Богородица, Премудрость Божия, предстоит здесь за всех, кто ищет знания не только книжного, но и духовного, того разума, который спасает душу.
Но Тутаев был бы неполон без третьей святыни, без того тёплого, пронзительно родного присутствия, которое осталось здесь после земной жизни удивительного человека — отца Павла Груздева. Батюшка Павел — явление уникальное в русском православии XX века. Он прошёл лагеря, ссылки, потерял молодость, но сохранил такую детскую, чистую, лучистую веру, такую любовь к людям и такое чувство юмора, что каждый, кто хоть раз встречался с ним, уносил в сердце частицу его радости. Могилка отца Павла находится на городском кладбище, и дорога к ней не зарастает никогда. Люди едут со всей России — помолиться, попросить, поблагодарить. И удивительно: на кладбище, где обычно царит печаль, у могилы батюшки чувствуется светлая радость. Потому что он и здесь, в вечности, остаётся тем же — любящим, утешающим, молитвенником за всех нас. Рассказывают о множестве чудес, совершающихся по молитвам к старцу Павлу. Кому-то он помог найти пропавших родных, кому-то — исцелился от болезни, кому-то — устроились самые безнадёжные дела. Но главное чудо, которое совершается здесь, — это чудо возвращения к вере, к церкви, к Богу. Многие, приехав просто из любопытства, уезжают отсюда молитвенниками. Стоя у могилки отца Павла, читая его стихи, написанные на простых бумажках, глядя на фотографию, где он снят с неизменной улыбкой и хитрым прищуром, понимаешь, что святость бывает разной. Она бывает в великих подвигах и строгих постах, а бывает — в этой удивительной способности радоваться жизни, несмотря ни на что, и делиться этой радостью с каждым встречным. Отец Павел учит нас главному: вера не должна быть мрачной, она должна быть светлой, потому что Христос Воскрес и смерть побеждена.
В Тутаеве хочется задержаться подольше. Пройти по набережной, вдохнуть волжский воздух, зайти в маленькие храмы, которых здесь много, поговорить с местными жителями, которые бережно хранят память о батюшке Павле. А потом снова встать в очередь к Спасу Всемилостивому, ещё раз приложиться к иконе «Прибавление ума» и мысленно попросить: «Господи, даруй мне разум разуметь волю Твою». Когда паром повезёт нас обратно через Волгу и город начнёт медленно удаляться, на душе останется удивительное чувство полноты и мира. Мы видели великое — древний лик Спасителя, мы просили о главном — о вразумлении, мы прикоснулись к живому — к могилке того, кто и сегодня, как при жизни, встречает всех словами: «Радуйтесь!» И это, наверное, и есть самое главное чудо Тутаева — чудо радости, которая не зависит ни от каких обстоятельств, потому что источник её — Сам Христос.
Толгский монастырь: Обитель на семи холмах, где плакала икона. На живописном берегу Волги, там, где река делает плавный поворот, словно кланяясь святому месту, стоит Толгский женский монастырь — одна из древнейших и красивейших обителей России. Белокаменные стены, золотые купола, удивительный парк с вековыми кедрами и главное — чудотворная икона Божией Матери, явившаяся здесь более семи веков назад и источающая благодать всем притекающим с верой. Сюда едут за исцелением, за утешением, за той особенной тишиной, которая бывает только в местах, отмеченных явным присутствием Царицы Небесной. Само имя обители — Толгская — происходит от речки Толга, впадающей здесь в Волгу. Но для паломников это имя неразрывно связано с чудом, случившимся в 1314 году. Ростовский епископ Прохор, возвращаясь по Волге из Белозерья, остановился на ночлег на этом берегу. В полночь он пробудился от необыкновенного света и увидел на противоположной стороне реки огненный столп, восходящий до неба, и через реку к нему был перекинут мост. Перейдя по нему, епископ узрел на воздухе икону Божией Матери с Младенцем, стоящую высоко над землёй. В слезах молился он до утра, а наутро вместе со спутниками, не найдя никакой переправы, снова увидел чудесный мост и обрёл икону, лежащую на земле среди леса. На месте обретения в тот же день срубили деревянную церковь, и с тех пор началась история Толгской обители.
Переступая святые врата монастыря, паломник попадает в совершенно иной мир. Здесь время течёт по-особенному — размеренно, тихо, согласно монастырскому уставу. Главный собор обители — Введенский, величественный и строгий, хранит в себе главную святыню — чудотворную Толгскую икону Божией Матери. Подходя к ней, чувствуешь трепет и благоговение: этот образ видел сам святитель, ему молились князья и цари, перед ним совершались бесчисленные чудеса. И поныне икона источает миро, и каждый, кто с верой прикладывается к ней, получает просимое. Особенно много свидетельств о помощи при болезнях ног и расслаблении тела. Рассказывают, что многие, приехавшие сюда на костылях, уходили своими ногами.
Но главное исцеление, которое подаётся здесь, — исцеление души от греховной тяжести, от уныния, от той внутренней пустоты, которая страшнее любой телесной болезни. Удивительная особенность Толгского монастыря — его знаменитая кедровая роща. Кедры здесь посажены ещё в XVI веке, и стоят они ровными рядами, словно воины духовного воинства. Говорят, что кедры эти — живые свидетели истории: они помнят царя Ивана Грозного, посещавшего обитель, помнят смутные времена, помнят возрождение монастыря после долгих лет запустения. Воздух здесь необыкновенный, смешанный с хвойным ароматом и волжской свежестью. Прогуливаясь по аллеям, среди этих великанов, чувствуешь, как сама природа молится вместе с тобой, как каждый кедр — словно свеча, возжённая пред Богом.
В роще есть и ещё одно удивительное место — деревянная церковь во имя Спаса Нерукотворного, построенная без единого гвоздя. Она словно выросла из этой земли, из этих вековых кедров, и стоит среди них скромно и благоговейно. Войдя в неё, попадаешь в атмосферу древней Руси, той простой и глубокой веры, которая строила такие храмы и оставляла в них свои молитвы. Монастырь этот — женский, и потому здесь особое внимание к красоте и уюту. Везде цветы, ухоженные дорожки, аккуратные постройки. Сёстры встречают паломников приветливо, всегда готовы помочь, подсказать, накормить в монастырской трапезной. И от всего этого — от белых стен, от золотых куполов, от кедрового аромата, от тихих голосов сестёр — веет таким миром, какой бывает только в доме Божией Матери, где Она — главная Игумения.
В Толгском монастыре есть и другие святыни. Здесь покоятся мощи святителя Игнатия Брянчанинова, великого учителя русской церкви, чьи творения наставляют в вере уже не одно поколение христиан. Здесь же находятся захоронения подвижниц благочестия, чьи могилки почитаются паломниками. Каждое такое место — особая точка молитвы, где земное особенно тесно соприкасается с небесным. Многие приезжают в Толгу с семьями, с детьми. Дети здесь чувствуют себя удивительно свободно и радостно: им можно побегать по кедровой роще, покормить птиц, постоять у храма, разглядывая древние фрески. И эта детская радость органично вплетается в общую атмосферу светлой, праздничной веры, которой пронизана обитель. Время в монастыре летит незаметно. Часы, проведённые здесь, пролетают как минуты, но оставляют в душе заряд мира и благодати на многие дни вперёд. Когда наступает час возвращаться, с трудом покидаешь это благословенное место. Ещё раз оборачиваешься на белые стены, на золотые купола, на тёмные силуэты кедров и обещаешь себе: «Я вернусь». Потому что Толгский монастырь не отпускает — он зовёт снова и снова, как зовёт домой Мать, ждущая своих детей. И каждый, кто побывал здесь однажды, уносит в сердце частицу того удивительного света, который явился здесь более семисот лет назад и не угасает по сей день, согревая всех приходящих с верой и любовью.